___________________________________________
 
24 июля 2009 года. Опять Фиагдон.
Утром солнце, но потом опять пасмурь, периодически мелкий тёплый дождь. Почти всю смену снимали сцену пожара в мастерской, сооруженной художниками практически из ничего, вернее, из того, что позволил бюджет - из каменного остова старинных развалин и фанеры, и сожжённой пиротехниками с помощью солярки и нескольких охапок сена. Колоритная массовка частью из вчерашних и "новеньких" ребятишек, изо всех сил изображающих любопытство и страх и не боящихся клубов дыма от горелых покрышек и языков пламени, частью из стариков осетин под предводительством вчерашнего Сосланбека, которому даже достался текст на осетинском. Парадокс - сказал бы по- русски - показалось бы наигрышем, по- осетински - абсолютная естественность.
Пказалось, что (бюджет виноват?) сняли недостаточно планов самого пожара... Пожар такой очень уж локальный (факел перед камерой - апогей), но все говорят, вроде выразительно, достаточно. Незнаю... несколько всё бутафорское...
Завтра - в Москву. Обратно - через неделю. Город пока так и не распробовал. работу - тоже. Горы - прекрасно. Пока главное впечатление.

           
___________________________________________
 
31 июля 2009 года. Самолёт - прилёт - Гия - ресторан - рассказ о свадьбах - горячая вода.
Опять Внуково и опять тот же рейс. Только не Боинг, а Ту-134 с архаичными большими иллюминаторами. Оказалось - вполне надёжно и комфортно. Встречали ассистент по актёрам Саша и Георгий (Гия). Я познакомился с ним ещё в первый приезд - он играл эпизод, художника - здесь он работает режиссёром на телевидении, в местном отделении РТР. Разговорились о местах, где пообедать, Гия отвёз в ресторан "Ирбис" на местном пивзаводе. Пили пиво, пробовал месную крепкую кукурузную - аракели - похоже на очень мягкую текилу. Ну и хинкали - ничем не хуже, чем в Тбилиси. Разговаривали о местных обычаях. Украсть невесту здесь - обычное дело, если родители девушки не согласны на брак. А если родители привлекают милицию? - тогда украденная пишет заявление, что не считает себя похищенной и находится в доме жениха по своему согласию. А сам крал? - ну, не крал...но участвовал - невеста жила на третьем, а жених в том же доме, но на четвёртом. Перед свадьбой жених трижды засылает в дом невесты сватов. В первый раз - отказ, но с выпивкой и обедом, во второй - обещание подумать и просьба привести на знакомство жениха ( даже несмотря на то, что родители невесты могут его прекрасно знать) и тоже выпивка и обед, и только на третий раз, после выпивки и обеда, назначается день свадьбы. Нельзя жениться на девушке, если она носит фамилию даже дальних родственников жениха. На свадьбу собирается не менее восьмиста человек. В воскресенье сосед Георгия женит племянника. Поедешь со мной? Короче, неосторожно согласился. Кажется, не забудет.
После обеда проехали по городу, который уже не показался таким унылым, как в первый приезд. Правда, по приезду в гостиницу, опять ряд раздражающих факторов - категорическое отсутствие горячей воды, дискотека внизу до трёх ночи - даже вынашивал планы скандала и попытки переселения, но... на следующий день вода волшебно появилась и уже не исчезала, привык, жить можно.
___________________________________________
 
1 августа 2009 года. Утро - первая сцена - замечания Нурлиева - сцена в гостинице - рассказ Георгия о пирогах.
Утро пасмурное, но тепло. Погода здесь очень быстро меняется, облака цепляются за окружающие город горы, небо затягивает быстро, так же быстро день становится солнечным. Но, говорят, что это лето здесь необычно дождливое. Сегодня первые для меня игровые сцены. Несложные, но всё же. Приехала моя партнёрша, актриса, играющая Мадину - Юля Агафонова - миниатюрная девушка с большыми глазами, действительно чуть похожая на осетинку. Ну... хотя бы можно допустить. Кажется, немного строптивая по отношению к режиссёру. С моим опытом тиранической режиссуры уравновесить будет нетрудно.
Первая сцена - совсем нетрудная, две-три реплики. Тем удивительнее и полезнее для меня было услышать замечания от Ходжакули Нурлиевича. Замечания сущностные, не касающиеся роли или сюжета, или сцены, но касающиеся меня, моего присутствия в кадре. Почему так тихо говоришь? Зачем усмехнулся? И - понимаю почему и зачем. Потому что это приёмы моей псевдоорганики, превращённые в штампы. Давно никто не делал такие простые замечания - при их отсутствии начинаешь чувствовать свою непогрешимость, перестёшь искать, ведь всё под рукой - сериальный опыт уже достаточно велик. Сам по себе он, этот опыт, полезен, если только это не набор приёмов игры на все случаи жизни. Сначала был сбит с толку, но успокоился и, кажется, дальше старался играть не по заготовленному плану. Хотя... непросто. И вот почему. Когда читаешь сценарий, создается впечатление, что жанр картины - притча. Несколько преувеличенные, слишком ясные характеры ( особенно это касается моей, как оказалось, дописанной позднее, линии), чрезвычайно лирические, выспренние, очень литературные диалоги, сюжетные натяжки, которые на притчу можно было бы списать , которые в литературной, прозачной, несколько оторванной от реалий истории были бы уместны. Но. Снимается семейная бытовая драма на фоне осетинской (иногда весьма преувеличенной аутентики). Снимается и играется. Очень много немотивированного текста. Иногда отсутствие ситуативных мотивировок - замечательно, это отрывает актёра от кондового реализма, даёт поэтичность, небытовую интонацию... Но здесь... От режиссёра просьба - иметь мотив. Для сценарной, повествовательной связи, комментария событий, желания сделать ясное ещё яснее - иметь мотив. И персонаж становится либо свалившимся с неба, пережёвывающим пережёванное либо...живущим этакой литературной жизнью при бытовом вполне органичном существовании. Сегодня это меня коснулось в сцене с Мадиной. Но я научен терпеть, доверять режиссёру и до последнего пытаться понять или хотя бы интерпретировать его задачу. Пусть в ущерб логике. А Юля начинает сопротивляться, спорить, дёргаться и, кажется, в ущерб себе, в первую очередь. Это характер, человеческий тип, не более...Но, по последующим дням мне показалось, что это мешает и при даже большом даровании оборачивается в ущерб актёру...
Почему вдруг так? При первых встречах Нурлиевым мне тоже казалось, что будет легче. Нет, я особенно больших проблем не испытываю, чувствую даже большую пользу для себя в его замечаниях (как уже писал) но... в результат вера уходит... С Васильевым ведь как было... Всегда знаешь - ломка, преодоление, видимые нелогичности - во благо... А здесь... Я очень уважаю Нурлиева. Так же, как Али Хамраева уважал. Безмерно. За "БоБаБу" и "Пропавшую экспедицию"... но - не за "Место под солнцем"... У них ведь много общего - оба великие мастера национального кино - пустыня, песок, ветер, небо, дикие люди, азия - их абсолютная фактура... Оба этакие европейские азиаты... Друзья. Одного года рождения. Даже манера держаться и говорить - похожая. И оба - ну абсолютно невинные в отношении реалий современной жизни. Или в том, какими средствами, словами, какой картинкой эти реалии передавать.
Вот. Пока так. Такие первые закравшиеся сомнения. Но вот что важно - даже если сценарий... наивен, что ли, если бюджет крайне невелик, если режиссёр не признаёт очевидного и вообще, в твоих неудачах на девяносто процентов виноват не ты - главное анализировать именно оставшиеся десять процентов.
Васильев говорил - если хороший актёр играет не замечательно - виноват режиссёр. Вопрос - а хороший ли ты актёр?
Вечером в гостинице зашел поздравить с днём рождения художника Николая. На столе - осетинские пироги. Был и Георгий. Немного рассказывал о символике пирогов. На праздник печётся три пирога - фычжин ( с мясом ), уалибах ( с сыром ) и сахарачжин ( с сыром и свекольной ботвой ). Три пирога символизируют
три стихии - солнце, воздух и землю. Когда пироги подаются на похоронах или поминках, подаются только два - символ того, что покойный солнца больше не увидит. Прощаясь, договорились с Гией насчёт завтрашней свадьбы - заедет за мной около двух. Итог дня - мне здесь всё больше нравится.
___________________________________________
 
2 августа 2009 года. Свадьба.
Действительно, Гия заехал за мной в два - нарядный, причёсанный, на своем стареньком Мерседесе. "Э-э-э... не пристёгивайся! Разве моя жизнь стоит пятьсот, а твоя сто?" Да и ремней-то нет. Ездят здесь не то что неаккуратно, а всё время на сигнале, как бы переговариваясь, решая таким образом, кому уступить, перестроиться, ускориться и.т.д.
Проехали через город, купили цветов. Оказывается, он уже с утра в праздничных добрососедских хлопотах. Даже успел на жертвоприношение (как настоящий афинянин или римлянин) - утром перед свадьбой забивали бычка, чья голова в рогах угрожающе и архаично стояла во главе праздничного стола.
Приехали к дому, где живёт Гия - кирпичная новостройка буквой П, где во дворе уже гарцуют на лошадях три джигита в бурках и мохнатых шапках - они будут сопровождать свадебный кортеж. Познакомился с женой Гии - Лолитой и его тремя детьми - двумя маленькими девочками и с самым маленьким - сыном Сосиком. Двор уже полон машин и людей - жму руки, знакомлюсь с соседями, мужчинами разным возрастов, одинаково одетыми в тёмные брюки и светлые рубашки разных тонов. Давид, Виталий, Роберт, Казбек... Все очень открыты, распрашивают,интересуются , кажется, искренно радуются знакомству.
В какой то момент все засуетились, засобирались, меня запихали в такси вместе с новым знакомым - Давидом, которому Гия меня поручил и поехали на другой конец города, весело сигналя, не заморачиваясь красным светом и "заблаговременным" включением поворотников.
Приехали к месту торжества - банкетный зал в двухэтажном ангаре окруженном двором-парковкой, видимо, специально построенном для прведения широких осетинских празднеств. Здесь уже очень людно, по словам Давида, соберётся более шестиста гостей. Поднимаемся наверх. "Полна народа зала..." Длинные столы с табличками "родственники", "одноклассники", "соседи"... "Соседи" - нам сюда. Мужчины и женщины - строго отдельно. Очень непривычно. Потом Гия объяснил, так как радственные связи очень тесные, сказанное в присутствии сестры, жены, дочери слово, даже неосторожно вылетевшее в пылу веселья, подогретого алкоголем, может быть поводом к крупной ссоре. Так мол, безопаснее... А вот Давид говорит, что в зале, за столом, никогда не дерутся. Только выйдя на улицу. Только не на празднике.
Гости кто уже за столами, кто рассаживается, молодых не ждут, праздник уже начался. Во главе всех столов - стол, за которым три самых пожилых человека - родственники обоих сторон. На этом столе и стоит сваренная, оскалившаяся и зажмурившаяся, голова утром забитого бычка.
Мне наливают - первая, вторая, третья... Собравшись духом, просчитываю темп умножаю на граммы, делю на паузы. Часа четыре продержусь. Потом надо валить, иначе... Особенно усердствует сосед Георгия Витос (Виталий). Если я халтурю, отлыниваю, пытаюсь пропустить - Витос просто запрокидывает мою голову и вливает в нее коньяк. Через некоторое время, ничтоже сумняшеся, под всеобщий поощрительный хохот, отвечаю тем же.
Вот откуда-то раздаётся стук - как будто быстрой очередью бьют по столу палкой. Давид поясняет - приближается кортеж невесты. А в сёлах и вовсе не заморачиваются - невесту встречают очередью из пулемёта. - "А что, Давид, у многих есть оружие?" - "У всех. Практически у всех."
За главным столом поднимается один из стариков. Все мужчины, наполняя бокалы, встают. Старик долго говорит по- осетински. Периодически мужчины за столом родственников отвечают ему сдержанными возгласами. "Что говорит?", - спрашиваю. "Богу молятся.", - без запинки отвечает Витос.
И вот появляется невеста в белом национальном свадебном платье, лицо закрыто густой белой фатой. На лице сейчас и потом - ни тени радости, очи долу. С невестой - двое молодых людей в обычном светском, у одного из них в руках здоровенный кусок приготовленного мяса - видимо, ещё один фрагмент жертвенного бычка. Наверное, один из них жених... Оказалось - ошибаюсь. Эту троицу сопровождает женщина с аккордеоном, похожая на массовика-затейника из приморского пансионата. Процессия подходит к столу стариков. Те стоят, в руках у одного из них - чаша с домашним пивом, как мне объясняется. Старики по очереди что-то говорят невесте (что-то вроде "Совет да Любовь", скорее всего ), чаша передаётся из рук в руки, вдоль всего стола родственников (только мужчин, конечно ), дают пригубить, поднимая фату, и невесте.
После такой экспозиции начинается всеобщее веселье. Вижу в толпе Гию, подхожу, вернее, протискиваюсь. Гия знакомит меня с женихом - оказывается, так как девушка им украдена, он не принимает участия в процессии. Потом парень, держа меня, первый раз увиденного человека, за руку долго пытается устроить меня за столами поудобнее, не внимая моим увещеваниям, что всем, мол, доволен, уже , мол, посадили и.т.д. Ещё одна черта этого, перенятого напрямую от древних греков кажется, возведённого почти в святыню, гостеприимства.
Потом уже Давид представил мне жениха заочно: "Отличный парень! Не пьёт, не курит, занимается спортом, будущий военный!" Здесь "будущий военный" - сгордостью и уважением. У нас, в Москве, давно незавидная перспектива...
ЗАГС приезжает прямо сюда, сквозь шум веселья слышу кажущегося здесь неуместным Мендельсона.
В это время в центре зала, перед квартетом музыкантов, образуется круг, внутри которого молодые ребята танцуют лезгинку. Отдельная, требующая особого описания, часть праздника. Просто научившись, кажется, так танцевать невозможно. Натянутое в струну тело, кажется, напряжен каждуй мускул - парадокс : и освобождён для движения - тоже, блетсящие, пронзающие глаза, подобные кинжальным выпадам движения рук . Выходят один, другой, третий - пылающая конкуренция движения и страсти. Кажется, танцу сейчас отдано всё существо. Огнём, темпераментом, духом войны и жертвенности может поспорить только фламенко. К танцу присоединяются молодые женщины. Сначала в кругу один мужчина - идет, быстро перебирая ногами, резкими взмахами рук приближается к выбранной им женщине, какое-то время танцует перед ней, гордо вскинув голову, глядя в упор, как бы оказывая честь выбором и приглашая разделить ритуальную радость танца. И вот, как будто чуть замешкавшись, как будто чуть посомневавшись женщина присоединяется к танцу - идёт по кругу, будто держа дистанцию длинной вытянутых в сторону мужчины рук. Весь круг, внутри которого танцуют, хлопает, отбивает ладонями такт..
Немного фотографирую, потом возвращаюсь к столу - здесь уже и люля, и шашлык. "Разве это шашлык?" в адрес, по моему, нереально вкуснейшего шашлыка, говорит Давид. "Вот приедешь ко мне - и никаких гостиниц - забьём барана, сделаю тебе настоящий шашлык! В горы отвезу! Был в горах здесь?" - "Был! Мы в Фиагдоне снимали!" - "Э-э-э.. Фиагдон... В Фиагдоне не горы, а дерьмо!!! Я тебе настоящие горы покажу! Ты просто ох...ешь!!"
Пьём, говорят тосты, за знакомство, за дружбу... Трогательный тост за соседей. О том, как это важно - быть соседями. О том. что соседи - это почти как родственники, как братья. Я в своём московском подъезде по именам знаю от силы одного-двух человек. Здесь, рассказал Гия, все знают всех - он знает всех в своем (немаленьком и для Москвы) доме всех по именам и ещё многих из соседних домов. Когда он едет по городу на машине - обязательно несколько раз приветственно посигналит, помашет рукой знакомому...
После последней серии выпиваний ( тоже надо разобраться - выпивают по старшинству и крест-накрест ) понял, что надо заканчивать. Вместе с Георгием и ближайшим окружением вышли во двор, продолжили на багажнике чьей-то машины. Откуда ни возьмись - коньяк, закуска, пироги... Решили с Георгием, что для первого раза - более, чем достаточно и он повез меня в гостиницу, попутно завезя домой Лолиту с девочками и Витоса. В гостиницу приехал около семи (веселье на свадьбе) продолжалось часов до одиннадцати вечера. Упал, не раздеваясь. Проспал до половины третьего ночи, встал, умылся и опять лёг уже до утра. слава богу, времени выспаться хватило. Да и воздух такой здесь, что особенно никакого похмелья не чувствуешь, хотя выпил на свадьбе на год вперёд.
Свадьба, этот день, знакомство с людьми Осетии окончательно влюбили меня в этот город, Осетию, народ, небо, солнце и сильнейшие летние кавказские дожди...Уже жаль, что впереди только два дня. И радость от насыщенности каждого из проведённых здесь дней...

           
___________________________________________
 
3 августа 2009 года. Гизель - проблемы с текстом - оператор - Ирбек - лошади.
Утро. Ничего. Нормально. Сказалось, что так хорошо выспался. Даже голова не болит.
Приехали в село Гизель (вёз бодрый и весёлый Гия (гвозди бы делать из этих людей)) на половине пути по направлению к Фиагдону. Пыльная улица, равнина, куры - коровы - козы. Маленькая, очень чистая поликлиника-больница в комплекте. День выдался солнечный (правда, к вечеру, как здесь часто бывает, полил дождь) до моих сцен часа два загорал на улице.
В больнице - две небольшие сцена с Мадиной (Юлей Агафоновой). В первой - очень пафосный текст. Требуется такая мужественная простота (как я понял, и по словам режиссёра тоже), а текст... Вобщем, как мог старался делать проще, чуть изменил текст. Ходжа Нурлиевич не сопротивлялся. А Юля опять дёргается... Стараюсь, как могу, быть буфером, ведь ещё одна не самая простая сцена впереди... Чем непростая? Несмешные (может, у меня нет чувства юмора) шутки нужно делать смешными. Собственно, это единственная сложность. Может, это мне трудно. Весёлость часто у меня выходит неестественно. Органично смеяться, кажется, так и не научился))) Если не смешно. Репетиции - плохо. Я давлюсь смехом, Юля делает преувеличенно, кажется, что бы позлить режиссёра, а режиссёр бесконечно повторяет репетицию, которая никуда не двигается. Начали снимать. Сняли дубль, посмотрели плейбэк, понял где смягчить и... вышла вполне достойная сцена... Такие неловкие влюблённые шутки, взгляды, потом тишина. попытка пронзительности... Короче. хорошо, нормально, верно ни смотря ни на что...Юля бесится, ей кажется, что режиссёр натягивает ее на такую голубую лирическую героиню, а ей, мол, это не идёт, это вне органики... Не думаю. Стараюсь убедить не брыкаться, стараюсь убедить, что ей вполне к лицу этот лиризм, такая невинная диковатая поэтичность... Но... по себе знаю, если актёр попадает на эту протестную волну, успокоить его очень сложно.
А тут ещё посмотрели два крупных плана к предыдущей сцене. Мой - абсолютно плоский. Я не ставлю это себе в заслугу, но знаю объективную выразительность своего взгляда, например. Но если выбрать неправильный ракурс, можно угробить даже яковлевские глаза в пырьевском "Идиоте". Короче, я вижу, что ладно я , как актёр, сама картинка плоская, какая-то стертая...
Посмотрели крупный Юли - другая крайность. Лицо актрисы - как будто снятое объективом "рыбий глаз". Маленький скандал. Даже обычно молчаливые гримёры возмутились. Нурлиев стал что-то говорить о выразительности сцены, мол, так даже лучше...но...как-то неуверенно. За этой неуверенностью - невозможность переснять, хронометраж, выработка et cetera...
Большая актёрская пошлость - обсуждать работу оператора, но, если актёр, а тем более - актриса, перестаёт оператору доверять... Начинаешь думать не о том, что ты играешь, а о том, как тебя сняли. Вопрос доверия. Здесь - всё меньше и меньше с каждым днём. И дальше - больше.
К вечеру, к режиму выгрузились на улицу, снимать наш подъезд на лошади к больнице. Лошадь здесь уже с утра. Рядом - знаменитый каскадёр, руководитель собственного конного цирка Ирбек Персаев - сухой, невысокий, с как будто приклеенной шапкой черных волос и умными, глубоко посаженными глазами . Работает над трюками вместе с женой Алёной. Говорят, работал в Америке с Тарантино. На "Царе" у Лунгина. Откуда же здесь? Наверное, оказией в Осетии.
Этих сцен (сегодняшней и завтрашней) с лошадьми, конечно, побаивался. Опыт, мягко говоря, невелик - исчерпывается зимними студенческими каникулами аж 91-го года. Убеждаю себя, что сяду и поеду. Но сесть-то сегодня надо вдвоем с Юлей. Да подъехать. Да остановиться в фокусе. Да слезть. Да снять её.
Плюс ещё темно и дождь. Ирбек говорит, что ночью в киношном свете с животными - абсолютно другая работа, нежели днём. Лошадь нервничает - капли дождя попадают в уши, не хочет стоять на месте... вобщем, кончается тем, что я буду на фоне лошади вносить Юлю в больницу. Именно так. Ну ладно, думаю. Без риска. Пробую поводить лошадь на поводу. Лошадь наступает мне на ногу. Ору благим матом. Лошадь шарахается. Дождь усиливается. Ирбек крепит к удилам леску - фиксировать лошадь в нужном для фокуса положении. Наконец оператор, фокус и долли готовы. Можем снимать. Первый дубль - лошадь, невзирая на леску уходит. Режиссёр просит закрыть створку стеклянной двери в больницу. Леска отменяется, теперь у лошади под ногами - пучки сена и морковка в руках у Ирбека. Второй - я протискиваюсь с актрисой на руках в открытую створку. Из за камеры кричат - "лошадь не видно, загораживаете". Ладно. Третий. Лошадь кое - как стоит. Я кое - как вхожу. Вроде нормально. Идём к монитору. Главный вопрос - видна ли лошадь? Смотрим - мы входим, лошадь стоит. И в закрытой створке стеклянной двери отражается вся операторская группа. Невообразимый косяк. Такое видел только на съёмках короткого вгиковского метра. Суетливо снимаем ещё один дубль. Настеж открытые двери больницы, уходящий круп неизвестного животного, суетливый актёр с актрисой на руках, дико играя лицом, суетливо изображает нечто. Всем спасибо! Смена окончена! И всё скатывается на плохое сериальное кино. Я - в том числе. Констатирую, что я - не на высоте, что бы иметь право не критиковать, но хотя бы описывать работу делающих кино.
Расстроился, конечно. И не расстраивался бы, если бы собственная работа была безупречной. Но всё же...Уже есть опыт. И даже немаленький. И уже могу отличать. Ладно, в конце концов, любой актёр бесится, когда его работу оценивает кто-то, кроме режиссёра. Поэтому, буду просто описывать.
После съёмки пошёл уже сильный дождь. Гия завёз по дороге в шашлычную прямо на шоссе. Сидели, по-актёрски брюзжали. У Лены Козиной таких проблем нет, но и роль Вики выписана гораздо лучше, не так схематично, и материала для игры больше. Ладно, надо помнить в который раз гоголевское о зеркале...
Великолепный шашлык и хорошее домашнее белое скрасили раздражения дня.
В гостинице - немного телевизор и сон. Телевидение наше - букет идиотизмов и пошлости. Особенно зажигает нтв. Открыл америку... Но за всё время,, здесь в гостинице, единственное, что можно было без стыда смотреть - "Челюсти" Спилберга и "Непрощённого" с Иствудом. Мораль: "А вы, друзья..."
Завтра - джигитовка. Хе-хе...

     
___________________________________________
 
4 августа 2009 года. Сомнения - опять лошади - сцена - ночь.
Может и ожидал чего-то другого... Полный метр.
-"Сериал?", и этак важно -"Не... полный метр."
Можно, наверное, на этот бюджет и этими техсредствами снять такое камерное кино... Но здесь всё-таки натура, трюки, полнометражный размах... а снимается кустарно. Так кажется... И очень хочется ошибиться. Хочется, естественно, что б получилось. Хочется, что бы не было мысли "всё равно это никто не увидит. " есть ведь монтаж, музыка, в конце концов. Было бы из чего монтировать... А то вот сегодня утром сняли со мной два монтажных плана. Таки, что подумалось: а ведь на Амедии, когда натура, и то поизобретательнее снимают. Но... может и нормально? Может этого достаточно? Я ведь дилетант в том, что касается непосредственно делания кино. Making movie. Очень надеюсь, что так. Но, что бы сделать что либо значительное, надо всё время убивать в себе надежду, что и этого достаточно.
Сегодня - в городе, недалеко от гостиницы. В парке около спортивного конного центра (кажется, джигиты на свадьбе были отсюда). Сначала два вышеописанных плана, потом - собственно сцена на лошадях. Перед тем, как взгромоздиться ("взгромоздясь", именно) репетировали с Нурлиевым. Юля молодец, собрала волю и не пререкалась. Я тоже пытался не бояться выспренности, литературности, пафоса текста. От Нурлиева получил замечания. И опять правильные, личные, сущностные - суета, обилие мелких жестов, отсутствие покоя - всё старые пороки.
Сели на лошадей. Проезд вдоль выложенных рельсов. Не вместе, по одному, так легче поймать достаточно крупно. Ещё одна деталь, говорящая о работе оператора: Щурок, Алешников, Музруков, Герасименков говорили: "делай, как тебе удобно, я подстроюсь, поймаю..." Здесь же ты всё время как бы помогаешь камере - переминаешься, подвигаешься, замираешь. Ладно... Начали снимать. Неожиданно даже для себя вдруг поймал , кажется, верный тон - такой мужественно-пафосный. Может, будет выглядеть глупо, но сейчас - органично, удобно. Теперь ждём ночи.
Нужно снять несколько разных планов проездов и трюки с лошадьми. Ирбек торопит - лошади устали. Снимаем огромное количество дублей после огромного количества репетиций. Оператор, как пошутил дольщик Тёма, "прицеливается". Всё снимаем с рельсов или штатива. Когда к полночи вынуждены отпустить лошадей, снимаем двойной план проезда на лошади, сидя на операторской тележке и старательно изображая покачивания и подпрыгивания. Раза три перекладывается панорама - грунт мягкий, рельсы теряют уровень. Час ночи.
Снимаем несколько дублей. Как мы не старались изобразит езду на лошади - в кадре "лошадь" двигается как будто по линейке. А как ещё снять? Саша Алешников прошлым летом, если вставал вопрос "как снять?" просто брал камеру на плечо и снимал. Я его помню с камерой и по пояс в реке, и в багажнике машины, и светившись с камерой из окна четвёртого этажа. Сейчас же мы исходим не из изобретательности, а из скудности бюджета, а значит - техсредств.
Закончили в два часа ночи.
Осетинский период для меня закончился. Многому в работе удивлялся, многого не понимал, но - и пользу для себя извлечь смог. Несколько замечаний Нурлиева уравновешивают перегибы сценария, литературность персонажей, скудность бюджета, часто невыразительную картинку.
Но главный итог - впечатления от города, Осетии, народа, новых знакомых. Уже даже жаль, что так мало. Но, всё к лучшему. Завтра - в Москву.

     
___________________________________________
 
5 августа 2009 года.Последний день. Полдня. Последние впечатления.
Георгий заехал за мной в гостиницу. Пехали в магазин за мёдом. В первый приезд привозил мёд - покупали с бригадиром осветителей Олегом прямо в Фиагдоне. В специальном магазине оказался не хуже (тоже из Фиагдона). С московским - вообще никакого сравнения. Как будто два разных продукта.
Поехали в аэропорт. То есть, через Беслан. Гия обронил : "Школа - налево..." Объяснять, какая школа, здесь не нужно. Я попросил повернуть и заехать. Время есть. Я бы почувствовал - если из любопытства - не попросил бы. "Ну, зачем тебе перед вылетом..." Поворачивай, говорю, когда ещё.. Въехали в Беслан. Более мирного города трудно себе представить. Одноэтажные кирпичные домики, черепичные крыши. Старик сидит у ворот. Женщина с маленьким ребёнком переходит улицу, две девочки покупают какую-то выпечку в лавке-окошке. Через дорогу перешли два ослика. Зелень, пыль, солнце...Так же всё и было первого сентября 2004го. Только ещё дети в школу шли...
Старая, разрушенная, теперь восстанавливаемая мечеть. "Беслан - мусульманский город. И название мусульманское..." По разбитой улице, в объезд, подъехали к Школе. Двухэтажное израненное здание. Гия: "Вот отсюда, с насыпи железки, танки били...Кто отдал приказ бить из танков, до сих пор неизвестно...Большая часть погибла в пожаре, не от пуль...Если бы штурма не было..." Вышли из машины, прошли во внутренний двор. Пост милиции, зелёный газон, колокол. Не можешь поверить, что это - тот самый двор, который ты сто раз видел по телевизору. "Вот спортивный зал. Здесь...Хотели после школу снести, но не дали...матери не дали..." И всё осталось - обгорелые потолочные балки и выгоревший в чёрное дощатый пол. Баскетбольные щиты. Физкультурные речёвки на стенах. Выбитые навсегда большие окна. Надписи на стенах: Челябинск, Новосибирск, Дагестан, Владивосток, Раменское - "помним..." На полу - бутылки с водой - люди до сих пор несут воду, потому что тогда - не смогли, не уберегли...На стенах - фотографии. Триста тридцать три. Из них десять альфовцев. Гия: "Для них десять - очень много. Потому что собой детей закрывали..." Много взрослых... Но всё же. Невозможно представить, что столько мог вместить этот зал, что столько могло учиться в этой маленькой школе, могло прийти сюда с цветами на первое сентября... Невозможно представить. "Здесь хаос был...Когда начался штурм, так вообще...А пространство открытое, "Альфа" даже подойти не могла.. Шли за бронетранспортёрами, по ним вон оттуда, из окон, били из автоматов... Все видят, что школа горит, но оцепление же... Хаос и в городе и по всему шоссе до Владикавказа... "
Сели в машину, едем последний маленький отрезок в аэропорт. Гия: "Вон там, налево, видишь крыши, уже Ингушетия. Вон из-за тех сопок они пришли." Мне это нужно было. После знакомств, нового, съёмок, свадьбы, лошадей - необходимо. Потому что это - не впечатление. Это просто то, ради чего стоило приехать. Главное.
Приехали в аэропорт. Тепло прощались. Договорились быть на связи, насколько позволит разобщенность жизни. Подаю руку... И - последнее осетинское: "Мы за руку не прощаемся. Если за руку - к долгому расставанию!" Действительно, очень бы хотелось, что бы расставание с Осетией не было долгим. Потому что полюбил. И теперь - из Осетии абсолютно и искренне - с Любовью.
___________________________________________